У истоков китайской цивилизации: споры и сомнения
Откуда пошла китайская цивилизация? Что послужило
ее истоком? Чем объяснить поразительный взлет древней мистической и
философской культуры Китая?
Вопросы эти далеко не праздные, а ответы на них — отнюдь не очевидные.
До сих пор активно обсуждаются версии, что Китай обладает некой «заимствованной
цивилизацией» — китайцы пришли уже на какую-то готовую культуру, представленную,
возможно, т.е. американоидами, которые позже после военных столкновений
с хуася (будущими китайцами) откочевали на американский континент. Хуася
обладали значительно более низким уровнем культурного и цивилизационного
развития, поэтому воспринимали достижения будущих американоидов как
мистические знания, поскольку не понимали их, хотя и активно пользовались.
Не соотноситься ли знаменитый ныне во всем мире «Канон перемен» («И
цзин») именно с теми, далекими предками, которых частично китайцы сами
выбили, а потом и поклонялись им как предкам, которые принесли им культуру?
С той древней поры китайцы лишь переосмысливали и корректировали достижения
той, иной культуры.
В общем, эта одна из многочисленных, хотя, пожалуй, наиболее интересная
и многое объясняющая версия — одна из тех, которые старались обнаружить
истоки китайской цивилизации за пределами самого Китая или, по крайней
мере, китайского народа.
Долгое время в западной науке царили взгляды о едином центре, из которого
и началось распространение всех крупнейших культур на земном шаре, в
том числе и китайской. Обычно единой колыбелью в первой четверти ХХ
в. считали район Египта и Средиземноморья, откуда и началась «миграция
цивилизации», вектор которой пролегал к югу от Каспийского моря через
Центральную Азию и упирался в Китай, непосредственно в провинции Хэнань
и Шэньси. Таким образом, несмотря на локальное своеобразие, все основные
компоненты китайской цивилизации – материальная культура, письменность,
градостроение и архитектура, расписная керамика, технологии обработки
камней, а возможно и бронзы были заимствованы либо из древнего Египта
и Месопотамии, либо из доантичной Греции. Исследователи обращали внимание
на поразительное сходство форм изготовления глиняных и керамических
изделий, на геометрические росписи и анималистические изображения на
сосудах.
Впрочем, взгляды группы Эллиота-Смита, активно отстаивавшей эту версию,
нельзя считать вполне новыми, они имели свои корни в проблеме куда более
глобальной, чем просто возникновение китайской цивилизации. Первые серьезные
споры об истоках китайской цивилизации начались в середине XVIII в.
Следует заметить, что к тому времени еще не были обнаружены ключевые
археологические находки, коренным образом изменившие наши представления
об истоках культуры Восточной Азии, а те артефакты, которые были извлечены
из земли китайскими учеными, были либо не известные западной науке,
либо описывались столь «ненаучным» по европейским меркам способом, что
в расчет не принимались. В связи с этим в западной науке возобладала
теория «заимствования культуры» или цивилизационной миграции: вся китайская
цивилизация являет собой результат заимствования основных форм материальной
и духовной культуры из других, более развитых в ту эпоху, районов земного
шара, например, из Египта или Месопотамии.
Китайской традиции упорно отказывали в праве на самостоятельность. Ее
истоки искали в Египте, шумеро-аккадской культуре, вели прямые заимствования
из античной и доантичной Греции, проводили прямые параллели с крито-микенскими
находками. Даже сегодня можно встретить предположения, что культура
китайских магов пошла из Персии. Своеобразие китайской культуры не замечалось,
очарование цивилизациями древнего Египта и Месопотамии, в которых видели
исток западной культуры вообще, было столь сильно, что для Китая просто
не оставалось места в заранее сложившийся схеме мироустройства.
В XVII-XVIII вв. для западных схоластов и ученых именно египетская культура
представлялась наиболее древней, от нее тянули нити практически ко всем
другим мировым цивилизациям даже тогда, когда такие связи были далеко
не очевидны. И именно Египет в представлениях европейских ученых стал
своеобразной страной-донором для китайской культуры. Вероятно, одним
из первых сформулировал эту мысль немецкий иезуитский миссионер Анастасиус
Киршер (1602-1680) в своем труде «Oedipus Egyptiacus» («Эдип из Египта»),
вышедшем в Риме в 1654 г., а затем развил ее в одном из первых обширных
трудов по истории китайской культуры «Иллюстрированное собрание священных
и мирских китайских памятников» («China Monumentis qua Sacris qua Profanis
Illustrata»), появившемся в Амстердаме в 1667 г. По мнению Киршера,
которое было поддержано десятками ученых-богословов, цивилизация в долине
Хуанхэ стала результатом культурной и, возможно, демографической миграции
из долины Нила.
Свой анализ Киршер построил на компаративном анализе китайских и египетских
иероглифов, сочтя их близкими по структуре и по логике воплощения (с
последним трудно спорить, поскольку и те и другие являются идеограммами
и пиктограммами). Китайцы явились потомками древних хамитских племен,
некогда переселившихся в Китай. Исходя из этой концепции Китай оказался
как бы «встроен» в мировую цивилизацию, его загадочное происхождение
и разительная непохожесть на другие культуры оказалась поставлена в
рамки вполне привычного представления о дисперсии цивилизации из единого
центра, которого придерживались в ту эпоху европейские схоласты. В распространении
этой идеи немалую роль сыграли иезуитские миссионеры, устремившиеся
в Китай в поисках прямых доказательств вторичности китайской культуры,
среди которых, в частности, прославился Р. Кибо, посетивший Пекин в
середине XVIII в.
Впрочем, далеко не все были согласны с такой интерпретаций возникновения
китайской цивилизации. Так, французский синолог Н. Фрере в 1718 г. подвергает
разгромной критике теорию А. Киршера о Китае как отголоске египетской
цивилизации, однако привлекательность идеи о едином центре мировой культуры
была столько велика, что концепция «египетской колонии», а позже и «вавилонской
миграции», завладела на долгое время умами исследователей.
Для Киршера, равно как и для его последователей, Китай существовал как
нечто вторичное, как искаженное эхо великих цивилизаций, в конце концов,
породивших и западную мистику, и западную культуру вообще. Известный
французский синолог Жозеф де Гинь делает вывод о том, что китайская
культура является не только заимствованием египетской, но и сам Китай
некогда являлся «колонией Египта». Его нашумевшая книга «Воспоминания,
в которых доказывается, что китайцы были египетской колонией» (1760)
представляла собой ловкую интерпретацию известных фактов, даже указывала
сравнительно точную дату «колонизации» Китая. Это произошло в 1122 г.
на третий год царствования правителя У-ди династии Чжоу, что выводилось
из реконструкции некоторых египетских и китайских текстов.
Самое главное, что возможно смущало умы исследователей — чрезвычайно
высокий уровень духовных знаний, с которым европейские путешественники
столкнулись на просторах Поднебесной. Их возникновение казалось просто
необъяснимым, в том числе и вера в духов, культ предков, медицинские
знания, даосская алхимия и многое другое. Поэтому рождались все новые
и новые объяснения истоков знания древних китайцев. Еще одна попытка
обнаружить исток китайской традиции в цивилизации древней Месопотамии
была предпринята в теории, получившей название «Вавилонская миграция».
Речь шла о том, что все сакральные знания древних китайцев, а также
материальная культура вышли из Месопотамии. В 1882 г. Терьен де Лакупери
(1842-1894), работавший тогда в Лондонском университете, один из пионеров
изучения «И цзина» высказал неожиданное предположение, что знаменитый
«Канон перемен» имеет своим истоком некие вавилонские писания, а в месопотамских
текстах можно обнаружить основные построения китайского гадательного
канона. Идея о генетической связи вавилонской и китайской цивилизаций
показалась де Лакупери столь перспективной, что он решил вывести всю
китайскую традицию из «Вавилонской миграции». Его фундаментальный труд,
характерно озаглавленный «Западные истоки ранней китайской цивилизации»,
обыгрывал концепцию миграции народности Бак, населявшей Вавилон, в Китай.
Даже китайское понятие «байсин» — «простолюдины» (дословно «белые»,
т.е. обычные люди) якобы тяготеет к самоназванию Баков . Столь необычная
трактовка зарождения китайской цивилизации оказалась подхвачена многими
видными учеными, что объяснялось во многом тем, что уровень исследований
того времени не позволял обнаружить автохтонность китайской традиции.
Параллели и «похожести» воспринимались как заимствования, причем центром
собственно древней культуры выступал либо конкретно город Вавилон, либо
вся шумерская культура .
Вся легендарная история Китая, в том числе и агиография первоправителей
страны, на само деле, по мнению сторонников «Вавилонской миграции»,
представляет ни что иное как переписанную и адаптированную под китайский
менталитет историю Месопотамии. Так, правитель Саргон превратился в
одного из наиболее почитаемых персонажей ранней китайской традиции,
основателя земледелия Шэньнуна («Священный земледелец»), а Кудур-Накхунте
выступил под именем знаменитого Хуан-ди («Желтого императора»), легендарного
прародителя китайского народа, также известного под именем Юсюнши
Многие разночтения объяснялись к тому же и ошибочностью датировок, что
позволяло представить китайскую культуру как сравнительно более позднюю,
относительно цивилизаций Передней Азии. Так, когда в 1921 г. шведский
археолог Джохан Андерсон (1874-1960) впервые обнаружил на территории
Китая остатки древнейшей неолитической культуры расписной керамики Яншао
(пров. Хэнань, уезд Мяньчи), он датировал их 2500 лет до н.э., т.е.
минимум на тысячелетие позже появления вавилонской расписной керамики.
Естественно, что в этом случае он предположил прямое заимствование техники
изготовления и росписи керамических и глиняных изделий из Месопотамии,
благо многие рисунки действительно оказались очень близки по структуре.
Дж. Андерсен, исследуя раннюю расписную керамику из провинций Ганьсу
и Нинся эпохи неолита, предположил ее заимствованный характер, причем
центр ее, как он считал, лежал за тысячи километров от Китая в районе
Суз, Анау и Триполья . Однако более поздние исследования показали, что
культура Яншао может датироваться 5000-4500 лет до н.э. и в следствии
этого никак не может представлять собой результат прямой миграции культуры
с Запада. Впрочем и сам Андерсон в 40-х гг. отказался от своей теории
прямого заимствования китайских росписей и керамики из Месопотамии,
хотя продолжал говорить о «взаимовлиянии» в древности дальневосточных
культурных форм (т.е. китайских) и ближневосточных. Тем не менее проблема
прямых параллелей материальной культуры остается, и очевидного ответа
на этот вопрос пока не существует. Высказывались даже предположения
о том, что Китай является результатом слияния греческой, южнорусской
и центрально-азиатской культур .
Больше всего внимания привлекало совпадение или частичная схожесть китайских
древних ритуалов с некими западными аналогами. Например, исследователи
обнаружили поразительно совпадение орнамента на керамике, связанного
с культом смерти, между китайскими и скандинавскими культурами .
По существу, все попытки обнаружить корни китайской цивилизации в прямых
заимствованиях других, в основном западных культурах, связаны во многом
с распространением теории моноцентризма культурного развития человеческой
цивилизации, гласившей, что человеческая культура имеет единую колыбель
и распространившуюся с началом XX в. Эта теория остается крайне влиятельной,
например, в палеоантропологии, где господствует идея о происхождении
всего человечества именно на северо-востоке Африки.
Эта проблема далеко выходит за рамки собственно китайской цивилизации,
однако, возможно, именно на примере Китая она проявляется особенно остро.
Не сложно проследить связь между, скажем, египетской и греческими культурами,
заимствования между Египтом и Месопотамией, однако Китай все же по-прежнему
стоит особняком, представляя самобытность культурного и как следствие
– общецивилизационого развития. Это значит, что мы имеем абсолютно самостоятельную,
«самозародившуюся» цивилизацию.
В свою очередь цивилизация, некогда возникшая предположительно в долине
Хуанхэ на территории современной провинции Хэнань, дала начало не только
китайской культуре, но и всему цивилизационному многообразию Восточной
и Юго-восточной Азии, сформировав таким образом самостоятельный центр
мировой культуры, логически противостоящий египетско-средиземноморскому
центру как по культурным формам, так и по типу священного мироосмысления.
[ cкачать ]
[ назад ]
